 |
|
|
Бунт французской мультикультуры
В течение месяца Франция живет в атмосфере беспорядков, погромов и пожаров, охвативших по всей стране иммигрантские предместья крупных городов.
Пятая Республика, до недавнего времени кичившаяся своей политкорректностью и благожелательным приемом беженцев из Азии и Африки, - в пламени ночных пожаров, уничтожавших автомобили, автобусы, школы, детские сады, фирмы и магазины, словно впервые увидела банды подростков от 12 до 16 лет, которые поставили на грань беспомощности полицию и власть. Лишь на десятый день беспорядков, начавшихся в парижском предместье Ольне-су-Буа после гибели в трансформаторном киоске двух подростков, якобы спасавшихся там от полиции, президент Ширак соизволил выступить по телевидению перед нацией и успокоить ее обещанием, что государство серьезно берется за решение проблемы интеграции иммигрантов. Он словно выжидал, чтобы увидеть, как поведут себя его противники - нынешний премьер-министр Доминик де Вельпен и министр внутренних дел (МВД) Николя Саркази - перед предстоящими в 2007 году выборами.
А проблема интеграции почти четырех миллионов иностранцев, в основном выходцев из бывших французских колоний - Марокко, Алжира, Туниса, возникла не сегодня, и для французов она не нова. Сегодняшние бунтари-подростки представляют собой уже третье поколение тех иммигрантов, которых Франция пригласила к себе в 60-х годах прошлого столетия для выполнения неквалифицированной и низкооплачиваемой работы. По тем временам она была привлекательна для выходцев из беднейших мусульманских стран. И для тех иммигрантов во всех крупных городах были в срочном порядке построены многоквартирные блочные дома, которые по-русски можно назвать "хрущобами". А по-французски они звучат несколько приятнее - "муниципальные дома с умеренной квартирной платой".
По сути, это не меняет ситуации, при которой в предместьях французских городов начала расти социальная "опухоль", в которой, словно при скоростном клеточном делении, стала нарастать обида, недовольство, тунеядство и криминалитет среди молодых людей, ставших уже гражданами Франции. Они осознали свою второсортность, так как им, как и их родителям, "не светила" никакая другая работа, кроме вспомогательной, не квалифицированной и малооплачиваемой. Многие из подростков так и не видели работы своих родителей, годами живущих на социальные пособия, позволяющие снимать дешевое жилье и жить безбедно, да еще и иметь средства для небольших развлечений.
А в получасе езды на автобусе от их жилищного гетто они могли видеть все краски и внешние радости "настоящей" жизни - роскошные магазины, автомобили, супермаркеты, банки, стадионы, выставки, где как рыба в воде чувствовали себя их сверстники, но бледнолицые. И даже если кто-то из смуглых выходцев из гетто получал более достойное образование, он в редких случаях мог конкурировать опять же с коренными французами. Многие фирмы находили массу причин для отказа наследникам иммигрантов, которым была уготована участь заниматься второсортной работой и, естественно, жить не столь роскошно.
Спрашивается, какой молодой человек до 16 лет может согласиться с тем, что для него уже установлены негласные рамки будущего, из которых могут выскочить лишь отдельные счастливчики. Поэтому для многих других призрак красивой и обеспеченной жизни в реальности отождествляется с участием в криминальных бандах, группировках, занятых воровством, наркоторговлей и проституцией. С этой темной стороной жизни иммигрантских предместий полиция очень хорошо знакома, но предпочитает не появляться в них не только в темное время суток, но даже днем, оставляя их во власти криминальной верхушки, организованное влияние которой явственно просматривалось на пике молодежного бунта.
Введение, по предложению Саркози, чрезвычайного положения в 98 департаментах страны, позволило мэрам устанавливать для подростков комендантский час с десяти вечера до шести утра. Эта мера, в какой-то степени охладившая выступления бесконтрольных банд, была продлена до февраля месяца следующего года. МВД теперь может помещать подозреваемых под домашний арест, проводить обыски и запрещать общественные собрания. Наведение порядка в стране с помощью кнута Саркози и пряника де Вельпена, объявившего уже о направлении более ста миллионов евро на социальные программы для иммигрантов, безусловно, больше похоже на желание французских властей как можно быстрее сбить накал страстей среди бунтовщиков, чем на серьезное решение застаревшей проблемы.
Один из французских социологов совершенно справедливо отметил, что Франция, уйдя из своих колоний, привела их за собой. А с другой стороны, Франция, как и любая европейская страна, продолжающая безудержное либеральное отношение к иммигрантам, не может приютить у себя всю нищету африканского или иного континента.
Наш уважаемый читатель сам имеет возможность сделать сравнение с тем, что происходит рядом с ним в немецких городах, в которых имеются уже целые кварталы с местными названиями типа "Стамбул", "Анкара", где звучит только турецкая речь, где молодежь ведет себя вызывающе, где в воздухе витает агрессия к постороннему человеку. Такое же беспардонное поведение азиатских переселенцев или иммигрантов можно видеть в общественных местах, поездах, на стадионах, в барах, ресторанах. И немецкие безоружные и рыхлые полицейские обоего пола ничего не предпринимают для приведения в чувство своих турецких "любимцев": улыбаются и делают успокоительные жесты. В то же время растет отток, переселение коренных немцев из тех кварталов, где число иммигрантов превысило заметную для глаз и слуха величину. Германия имеет возможность, пусть в более мелком масштабе, повторить судьбу своих соседей - французов, если будет бездумно следовать той же теме некоторой "вины" или "благодарности" туркам, помогавшим восстанавливать страну из руин последней войны.
И в этом ключе возможного опасения за "омусульманивание" страны становится понятней пока еще твердая позиция нового канцлера Меркель, которая настаивает на придании Турции в будущем статуса только партнера Европейского Союза с расширенными правами. Если она устоит перед давлением США, то она сможет заработать внутри страны столько же политического капитала, сколько получил его предшественник Шредер за свою твердость в иракском вопросе.
Последние горькие уроки французской мультикультуры, этой придуманной либеральными фантазерами общественной формации, должны отбить у политиков желание заниматься демагогией и фокусничанием красивыми и пустыми фразами, приводящими в конечном итоге к многомиллионным материальным ущербам и к деклассированию молодого поколения. После французского бунта "четвертого мира" стало совершенно ясно, что Европейский союз нуждается в четкой и эффективной иммиграционной политике.
Владимир Хайзер
|
|
|
|
|
|
|
|
|
